Главная страница История

Из истории Православной Рузаевки - стр.3

Индекс материала
Из истории Православной Рузаевки
стр.2
стр.3
стр.4
Все страницы
Следует предполагать и то, что старый храм, во имя Троицы, строился еще в те времена, когда в Рузаевке хозяйничали Лукины. Стиль его странен, в нем смеша­лись барокко и старые русские традиции; древний шлемовидный купол соседствовал с пятиярусной тонкой колокольней, явно пристроенной позже к уже существовавшей церкви. Есть в этой колокольне определен­ная пародийность на модную в елизаветин­ское царствование репетицию ренессанских кампанилл Европы, но на свой манер: рузаевская колокольня более напоминала шпиль Петропавловского собора в Петербурге, и в столь странной репетиции столичной до­стопримечательности тоже чувствовался оригинальный темперамент хозяина, Нико­лая Еремеевича Струйского, который обнов­лял храм примерно в 1789 году, пригласив для этого артель Ф. Рокотова. Сказались европейские пристрастия хозяина, отсюда и итальянские мотивы росписей.

Второй храм, во имя Покрова Пресвя­той Богородицы, отличался от старого не только размерами (он был крупнее раза в три), но и очень своеобразным башнеподобным обликом. Но опять же присутс­твовала эклектика - странное сочетание сферического классицистического купола и «московской» луковицы на барабане, да вдобавок нехарактерное для начала XIX столетия присутствие трех (не четырех, как часто встречалось, а именно трех) шпиле-видных главок-пинаклей. Нечто подобное в мордовском крае можно обнаружить еще только в двух имениях - в Чеберчине гра­фов Румянцевых, где каменный Казанский храм строился в конце XVIII века с двумя пинаклями по западному фасаду, и в имении Бахметьевых Новое Акшино, где Покровс­кий каменный храм тоже имел два пинакля над западным порталом придела. Барокко и классицизм, они словно срослись в Рузаев­ке, как срослись в ней тяжкая участь крес­тьян и жизненная трагедия их владелицы Александры Петровны Струйской, глаза ко­торой еще много столетий будут волновать людей, лицезреющих туманную таинствен­ность рокотовского полотна.

Строительство Покровской церкви за­вершилось в 1805 году. В справочниках конца XIX века в Рузаевке уже не помина­лась Троицкая церковь: она обветшала, но не пошла на слом, однако служба в ней не велась. Приходу, а это свыше двух тысяч человек из Рузаевки и нескольких окрест­ных сел, вполне хватало большого храма.
Покровский храм погиб, как и прочие церкви и монастыри края, в годы воинс­твующего атеизма. Ныне в Рузаевке, не в городе, а селе за рекой, о прошлом не на­поминает уже ничего, кроме экспонатов в школьном музее, созданном трудами учи­телей и учеников.

Общая церковная история Рузаевского края почти целиком вмещается в историю Инсарского уезда Пензенской губернии. Ру­заевка, получившая в конце XIX столетия железную дорогу, быстро развивалась и в 1918 году получила статус уездного цен­тра, а сам Рузаевский уезд был вычленен из Инсарского. В церковном отношении с 1918 года началось уничтожение храмов и монастырей. К 1935 году от того духовного наследия, что Рузаевка получила от Инсара, ничего не осталось. До сих пор на терри­тории района существуют остатки храмов, которые так и не удается восстановить по простой причине - почти полного исчезновения населения. Стоят развалины камен­ных храмов в селах Огарево, Бекетовка, Аргамаково, Яковщина, Мордовская Пишля, Архангельское Голицыне, и даже бывший уездный город, а ныне село Шишкеево не может восстановить свой храм XVIII века. Рузаевский край знал и оригинальную монастырскую историю. Самой ранней обителью являлась мужская Архангельекая пустынь, возникшая в XVII веке в деревне Клин (или по следующим хозяе­вам Хардинка, сегодня на этом месте второстепенные пути рузаевской желез­нодорожной станции). Благотворителями и устроителями пустыни являлись поме­щики Полянские; но в начале XVIII века Полянские перенесли все свои христи­анские начинания в пригородное село Макаровку, а Архангельскую пустынь ос­тавили без внимания. Без помощи благо­творителей пустынь смогла продержаться еще какое-то время, но указы эпохи первой секуляризации, запрещавшие постригать в монашество дееспособных мужчин, подко­сили монастырь окончательно. Еще один монастырь, женский Рождество-Богородич­ный, тоже исчез бесследно, хотя относил­ся он к самым поздним. Он возник в кон­це XIX столетия в селе Зиновка, а в 1918 году хозяйство монастыря было разорено в пользу частей Первой революционной ар­мии, штаб которой располагался в другом монастыре, Пайгармском. Еще один женс­кий монастырь, Яковщинский Знаменский, возник в 1860-х годах в память о жертвах пугачевщины. Внучка казненных дворян помещица Юлия Федоровна Кожина в 1864 году подала прошение на имя епископа Пензенского Антония, в котором предло­жила «в память несчастного происшествия и для вечного поминовения родных... уст­роить при церкви женскую общину именем Вознесенской». Основное направление для монастыря избиралось социально-просве­тительское: сестры должны были занимать­ся общественным призрением и народным образованием. В августе 1870 года имен­ным соизволением Александра II откры­тие общины было узаконено, а в 1884 году Св. Синод подтвердил официальный статус общины под именем Знаменская. Развитием община была обязана рясофорной пайгармской инокине Анне Семеновне Осиновой, в монашестве игумений Параскеве, не только поднявшей обитель на высокий духовный и экономический уровень, но и наладившей профессиональное медицинское обслужи­вание населения. К концу XIX века в мо­настыре подвизались 48 инокинь, к 1907 году их уже было 65 человек, треть которых обучалась на фельдшерских курсах. Монас­тырь погиб во время революции. 31 октяб­ря 1917 года произошло массовое ограбле­ние обители: как доносила настоятельница, «ниоткуда не было помощи от посторонних лиц, мужики и женщины бегали по всему монастырю с великим криком, брали скот, ломали замки и растаскивали вес хозяйс­тво, потом приступили к каменной кладовой и стали рубить дверь». В октябре 1918 года по подозрению в «черносотенской пропаганде» в монастырь прибыла группа чекистов. Последовавшее затем крестьян­ское восстание привело к гибели чекистки Паши Путиловой. В отместку последовали репрессии против крестьян и монахинь, в том числе несколько человек были расстре­ляны, а монастырь разогнан. От обители до настоящего времени не дошло ни одного здания, кроме руин Знаменской церкви.